Две грамоты из Александровой слободы
3 декабря 1564 года царь Иван IV выехал из Москвы. Не на богомолье и не на охоту: с ним отправились семья, ближние люди, казна и вывезенные из кремлёвских соборов иконы. Обоз двигался медленно и странно, останавливаясь в подмосковных сёлах, и в столице несколько недель просто не знали, где государь и вернётся ли он вообще.
Остановился он в Александровой слободе, укреплённой загородной резиденции. Оттуда 3 января 1565 года в Москву привезли две грамоты. Первая была обращена к боярам, воеводам и духовенству: в ней перечислялись измены, хищения и нежелание служить, и объявлялось, что государь на них в гневе и оставляет своё государство. Вторая грамота предназначалась московским посадским людям, торговцам и ремесленникам, и говорила прямо противоположное: на них государева гнева нет.
Это была не истерика, а расчёт. Власть в стране держалась на том, что царь есть. Города остались без верховного судьи, а знать, на которую публично возложили вину, оказалась один на один с посадом, которому только что сказали, что он ни при чём.
Что именно учредили
Слово было не новым и до 1565 года ничего зловещего не значило. происходит от «опричь», то есть «кроме», «помимо»: так называли вдовий удел, часть наследства, которую выделяли вдове князя отдельно от всего прочего. Теперь этим словом назвали часть государства, выделенную лично царю.
Всё, что в неё не вошло, получило название и осталось под управлением прежнего аппарата: Боярской думы, приказов и назначаемых ими воевод. Служилый человек, записанный в новый государев двор, назывался , приносил особую присягу и терял право общаться с земскими, включая собственную родню.
Главное, что стоит держать в голове: страна получила не одну власть с особым отделом, а два параллельных комплекта органов управления.
Земщина при этом не была наказанной или второсортной. Боярская дума продолжала заседать, приказы работали, земские воеводы вели Ливонскую войну, земские налоги собирались. Более того, именно на земщину переложили основную тяжесть военных расходов: с неё был взят огромный единовременный сбор на «подъём» опричного двора. Сумму этого сбора называет летописное известие, и в разряд документов приказного учёта оно не входит, поэтому цифру лучше приводить со ссылкой на источник, а не как бухгалтерский факт.
Лоскуты, а не половина
На карте опричнина не выглядела как отрезанный кусок. В неё забирали отдельные уезды и даже отдельные улицы Москвы, а состав этих земель за семь лет не раз менялся. Логика отбора была смешанной: брали доходные торговые районы, брали земли по дорогам на север, брали уезды с удобным для царя составом землевладельцев.
Землевладельца, чья вотчина попала в опричнину, но которого самого в опричный двор не взяли, выселяли, а взамен давали землю в земщине. Переселения шли волнами, и они больно били по хозяйству: человек терял налаженное имение, крестьян и связи, а получал незнакомое.
Если карта у тебя не открылась, вот её содержание словами. Царь выехал из Москвы в декабре 1564 года и остановился в Александровой слободе, примерно в ста километрах к северо-востоку от столицы. Оттуда 3 января 1565 года пришли грамоты, а указ об учреждении опричнины датируется промежутком между 5 января и 15 февраля. Северным опричным центром стала Вологда, там при Иване IV строили каменную крепость. Зимой 1570 года опричное войско вышло из Москвы на Новгород и шло через Клин, Тверь и Торжок; после Новгорода войско двинулось к Пскову, но там до разгрома дело не дошло, и почему именно, известно только из поздних рассказов. В мае 1571 года крымское войско дошло до Москвы и выжгло посад. С 29 июля по 2 августа 1572 года у села Молоди южнее Москвы крымское войско было разбито, а полки в разрядной росписи к тому времени уже не делятся на опричные и земские.
Порядок событий здесь не случайный список: одно тянет за собой другое. Разложи цепочку сам.
Откуда мы вообще это знаем
Здесь начинается самое важное для экзамена и самое пропускаемое в пересказах. Об опричнине известно из источников очень разной надёжности, и смешивать их нельзя.
Ближе всего к делопроизводству стоит : поминальный список погибших, разосланный по монастырям, чтобы их поминали в церкви. Составляли его по спискам казнённых, которые велись в приказах, и это делает его документом, а не рассказом. Но устроен он неровно: часть записей поимённая, часть даёт группу без имён, вроде «и с ними иных многих». В наиболее полных списках счёт идёт на тысячи имён и записей, и безымянных среди них больше, чем названных. Именно поэтому точное число по нему не выводится: любой итог требует решить, как считать групповые записи, а такое решение принимает уже историк. Добавь к этому, что подлинник до нас не дошёл и работать приходится с поздними монастырскими копиями.
Второй тип источника это рассказы современников: новгородские и псковские летописные своды, а также записки иностранцев на русской службе и путешественников. Иностранные авторы видели многое своими глазами, но писали для своих правителей, часто задним числом и с очевидным интересом изобразить московского государя как можно страшнее. Их числа по Новгороду расходятся с оценками по документам в разы и десятки раз.
Число погибших в Новгороде это лучший пример того, как оценка зависит от того, что именно считали. спорно Приказная запись о самом походе, дошедшая в составе поминального материала, даёт полторы тысячи человек. Подсчёты историков по поминальным спискам дают порядок от двух до трёх тысяч. Оценка в десять с лишним тысяч опирается на летописное известие о вскрытой осенью 1570 года братской могиле, но в неё попали и умершие от голода и мора, а не только казнённые. Записки иностранцев, служивших при опричном дворе, называют десятки тысяч, что сопоставимо со всем населением города.
Разброс тут не про симпатии историков. Он про то, что каждая цифра отвечает на свой вопрос: сколько казнил один отряд, сколько имён попало в поминание, сколько тел лежало в могиле, сколько людей потерял город. Честная формулировка на экзамене звучит так: масштаб был велик, счёт идёт на тысячи, а единой проверенной цифры нет.
Третий тип это уже не источник, а работа с ним: подсчёты и версии историков. Их тоже надо уметь отличать, потому что в учебниках и роликах они часто идут в одном ряду с фактами.
Разложи утверждения по ступеням. Смотри не на слова в предложении, а на то, откуда сведения взялись.
Трудный случай: где ломается школьная формула
Самая ходовая формулировка звучит так: опричнина это борьба царя с боярством, с боярской изменой и с остатками удельной старины. Формула не выдумана из воздуха, у неё есть основания: удельные князья и старая знать действительно пострадали, а первый круг казней 1565 года ударил именно по княжеским родам.
Но как только эту формулу прикладывают ко всем семи годам, она начинает давать неверные ответы.
Четыре места, где формула не работает
Земщину возглавили те же бояре. Если цель была уничтожить боярство как силу, странно оставить ему полный аппарат управления, армию и налоги. Боярская дума земщины продолжала работать все семь лет.
В опричном дворе была своя знать, и она же гибла первой. Представление об опричнине как о дворе одних худородных выскочек не выдерживает проверки: Веселовский прямо писал, что в опричнине был большой процент родовой знати. Опричным боярином был князь Михаил Черкасский, руководителями опричнины Басмановы из рода Плещеевых, опричным отрядом при обороне Москвы командовал князь Василий Тёмкин-Ростовский. Все они были казнены, причём Черкасский и Тёмкин-Ростовский в одном и том же 1571 году. Опричнина уничтожала в первую очередь собственных выдвиженцев, а это плохо укладывается в схему «царь против бояр».
Земельного переворота не вышло. Версия, что опричнина была задумана как передел земли против старой знати, разбирается у Веселовского подробно, и вывод у него отрицательный: направленность опричнины против старого землевладения бывших удельных княжат он назвал сплошным недоразумением. Массового вывода вотчинников не было, вотчин лишались главным образом опальные и их родня, а с 1571 года начинается обратный ход, и до нас дошли грамоты о возврате отобранных вотчин. Земельный удар пришёлся по вотчине как форме владения, а не по одному сословию.
Казнили далеко не только бояр. В поминальном списке рядом с княжескими именами стоят дворяне, приказные дьяки, слуги, монахи, посадские люди. При разгроме Новгорода погибали горожане, к боярской измене отношения не имевшие.
Отсюда честный вывод: опричнина била по боярству в том числе, но объяснить её целиком борьбой с боярством нельзя. Формула описывает часть событий и молчит о большей их части.
Спор историков: пять версий на один вопрос
Единой принятой версии о причинах опричнины нет. спорно Спорят не о том, были ли казни, а о том, что именно царь пытался сделать. Коротко о четырёх позициях, которые ты встретишь в учебниках и в заданиях.
Борьба с изменой. Опричнина как ответ на реальные сговоры знати с Литвой и на бегство за рубеж видных воевод. Опирается на переписку царя и на факт побегов, но плохо объясняет, почему удар пришёлся по целым городам.
Централизация силой. Опричнина как способ доломать удельную старину и подчинить служилых людей единому центру. Опирается на конфискации и переселения, но спотыкается о то, что второй аппарат управление скорее раздробил, чем собрал.
Личная неограниченная власть и террор. Опричнина как инструмент страха, задача которого не реформа, а безоговорочное подчинение всех. Опирается на состав жертв, широкий и часто случайный, но с трудом объясняет отмену 1572 года.
Состояние самого государя. Версия, объясняющая размах казней болезненной подозрительностью царя. Такое объяснение звучит правдоподобно, но проверить его нечем: медицинского свидетельства о человеке XVI века не существует, и это самая слабая позиция по доказательности.
Есть и пятая позиция, которая отказывается искать замысел вообще: опричнина не решала никакой государственной задачи, потому что била по людям, а не по порядку. Её сформулировал Василий Ключевский, и раздел его лекции так и называется, «Бесцельность опричнины».
Опричники ставились не на место бояр, а против бояр, они могли быть по самому назначению своему не правителями, а только палачами земли. В этом состояла политическая бесцельность опричнины; вызванная столкновением, причиной которого был порядок, а не лица, она была направлена против лиц, а не против порядка. источникВ. О. Ключевский. Курс русской истории, раздел «Бесцельность опричнины»Ключевский идёт дальше и снимает саму посылку о боярской угрозе: политическая сила боярства, по его словам, была подорвана и без опричнины, а сама она в значительной мере стала плодом чересчур пугливого воображения царя. Сильная сторона этой позиции в том, что ни один из предполагаемых замыслов не подтверждается результатом: земельного переворота не вышло, управление не собралось, а первыми гибли сами опричники. спорно Слабая сторона в том, что «бесцельно» это не объяснение, а отказ объяснять, и вопрос «зачем тогда семь лет» остаётся открытым. На экзамене её удобно приводить как противовес версии о продуманной централизации.
Теперь взвесь доводы сам. Один из них к делу вообще не относится и должен остаться на столе.
Чем это кончилось
Военный результат оказался обратным ожидаемому. 24 мая 1571 года крымское войско хана Девлет-Гирея сожгло Москву. Ходовая формулировка «опричники не явились на войну» неверна: опричные части в обороне участвовали, князь Тёмкин-Ростовский стоял за Неглинной. Провалилось другое: опричный корпус как самостоятельная боевая сила себя не оправдал, а два войска с разным подчинением плохо согласуются между собой.
С 29 июля по 2 августа 1572 года у села Молоди южнее Москвы крымское войско было разбито. Здесь важна деталь, которую даёт документ, а не рассказ: «береговая» разрядная роспись расписывает полки единым списком, где опричники, земские, стрельцы и казаки идут вместе, всего около двадцати тысяч человек. Деление войска надвое к этому моменту на бумаге уже не работает.
А вот с самой отменой всё тоньше, чем в пересказах. Указа об отмене опричнины наука не знает: он либо не издавался, либо не сохранился. спорно Историки восстанавливают событие по косвенным следам: разряды 1572 года перестают делить войско, литовский корреспондент в ноябре 1572 года пишет, что опричнину «зламал», а по рассказу служившего в опричнине иностранца само слово запретили употреблять. Связка «победа при Молодях, значит отмена» это правдоподобная интерпретация, а не документированная причина.
Долгие последствия видны там, где их вообще можно измерить, то есть в документах о земле и людях. Писцовые книги конца XVI века по центральным и северо-западным уездам показывают массовое запустение дворов и пашни. Причин у него несколько сразу: опричные разорения, тяжесть налогов на Ливонскую войну, неурожаи и эпидемия начала 1570-х годов. Разделить эти причины по долям историки не могут, и честная формулировка звучит так: опричнина одна из причин запустения, но не единственная.
фактПисцовые книги конца XVI века Ответом власти на бегство крестьян стали заповедные лета: временный запрет уходить от землевладельца даже в Юрьев день. Первое упоминание относится к началу 1580-х годов, но самого общего указа о них не сохранилось, и историки спорят, был ли он вообще или запрет вводился отдельными распоряжениями по годам и уездам.
Что унести с собой
Вернись к свитку из начала урока, к оси с несколькими метками. Опричнина умещается на ней в семь лет, между двумя грамотами января 1565 года и отменой осенью 1572 года. Но метки на оси это только события. Всё остальное, что говорят об опричнине, стоит на ступеньку или две выше: документ приказа, рассказ очевидца, версия историка.
Экзамен проверяет не то, какую версию ты выбрал. Он проверяет, умеешь ли ты сказать, на чём эта версия держится, и не путаешь ли ты подсчёт с документом, а гипотезу с фактом. Разгром Новгорода это факт. Число погибших в нём это оценка. Причина, по которой царь туда пошёл, это версия. Три разные вещи, и на письме их лучше не смешивать.